Борис Хлебников: Больше нельзя быть "новыми тихими"

- Борис, расскажите, пожалуйста, о фильме, над которым сейчас работаете.
- На самом деле их два, я расскажу про оба. Один из них я начну снимать через неделю, а второй – осенью. Они совершенно по-разному придуманы. Тот, который я буду снимать сейчас, – это фильм по документальному материалу, который делал журнал «Большой город». Лет пять назад Алексей Казаков, который тогда был главным редактором, посадил несколько человек в ресторан «Пушкин» и на протяжении недели записывал их разговоры. Я долго думал, что с этим материалом можно сделать, а потом мы с Сашей Родионовым написали по нему сценарий, добавив туда сквозную линию двух официантов. Денег мне на это никто не давал, но мой друг, продюсер Елена Степанищева, с которой мы и раньше работали, предложила найти сто тысяч долларов и снять полнометражный фильм. Поскольку это ресторан «Пушкин», то там нужны «звезды» – и они как-то неожиданно все согласились. Там будут Фандера, Толкалина, Михалкова, Шнуров, комментатор Василий Уткин. Снимать будет Павел Костомаров. Съемочный период запланирован короткий, пятнадцать-шестнадцать дней.
Важно, что все будут работать за проценты – от половины процента до десяти, в зависимости от вклада в фильм. В нашем представлении это будет не коммерческое кино, но и не авторское в таком, знаете, совсем дремучем артхаусном смысле. Мне кажется, что кино, сделанное по такой схеме, может окупиться. Если его купят, условно говоря, за вдвое бóльшие деньги, то мы со всеми расплатимся. И тогда это уже будет история о том, что авторское кино можно снимать подобным образом, не ходя, например, по большим студиям. Вообще, абсурдно, что такой фильм, как «Сумасшедшая помощь», стоил почти два миллиона долларов. Поэтому сейчас мне это особенно интересно – попробовать делать такое кино, какое хочешь, за такие вот небольшие деньги. Чтобы это становилось «микрокоммерческим» продуктом.

- Все это как-то связано с реформой госфинансирования кино? С тем, что стало тяжелее получать деньги?
- Нет, не связано. И это на самом деле нормально, что их стало тяжелее получать. Во всем мире сложно достать финансирование на авторское кино. И если люди хотят снимать – то вот, есть такая простая схема для этого. Если она сработает, то это будет очень здорово для выпускников ВГИКа, например. Да и для всех нас. Меня сейчас очень заводит эта идея.

- От самого проекта «Большого города» в сценарии осталась только концепция или содержание самих разговоров тоже?
- Все разговоры полностью подлинные, мы не меняли ни слова. То есть весь документальный материал остался. Но эти истории переплетены придуманной линией двух официантов, и у каждого из них свои проблемы, которые взрывают ситуацию в конце.

Полностью можно прочитать здесь: "СИНЕМАТЕКА"

"Мамонт" - Лукас Мудиссон (Швеция-Дания-Германия, 2009)

Кино глобального беспокойства
Киновед Андрей Плахов в своей книге "Режиссеры настоящего" предложил условное деление режиссеров на "визионеров и мегаломанов" с одной стороны, "радикалов и минималистов" – с другой. Шведа Лукаса Мудиссона раньше можно было однозначно отнести ко второму "типу" – зачастую радикал, он всегда был успешным минималистом, с четкой моральной установкой рассказывая маленькие, локальные истории из жизни маргиналов. С фильмом "Мамонт" случилась неприятность: оставив на месте и нравственный посыл, и свои любимые темы, Мудиссон сменил методы – и проиграл. Участие в конкурсе Берлинале-2009 принесло большое разочарование – критики, и без того раздраженные обилием "посланий человечеству" на фестивале, который открывался фильмом с симптоматичным названием "Интернэшнл", освистали картину и на просмотре, и в фестивальных отчетах. Вне берлинского контекста "Мамонт" – первый фильм Мудиссона с относительно большим бюджетом и "звездами" – возможно, смотрится лучше, но вряд ли когда-нибудь будет причислен к режиссерским удачам.
Несколько лет назад Алехандро Гонсалес Иньярриту названием "Вавилон" сразу задавал и масштаб взгляда, и основную идею своего фильма (произведения, надо сказать, весьма спорных достоинств, но снискавшего большую известность). Мудиссон, который совершенно невольно, но неизбежно смотрится подражателем Иньярриту, поступает так же: "mammoth" по-английски – это не только "мамонт", о котором при игре в ассоциации любой прежде всего скажет "они вымерли", но еще и "гигантский, громадный". Замедленное до медитативности действие разворачивается в трех странах, на трех неродных режиссеру языках. Состоятельная нью-йоркская семья рассыпается на глазах: Лео (Гаэль Гарсиа Берналь) летит в Таиланд подписывать контракт на огромную сумму, его жена Эллен (Мишель Уильямс) горит на работе, спасая детей в отделении скорой помощи, пока их дочь отлично проводит время с няней-филиппинкой (Марифе Несесито). На родине няню ждут двое маленьких сыновей; старший из них, нарываясь на большие неприятности, пытается заработать денег, чтобы мама скорее вернулась домой. Лео тем временем едет на острова, где безуспешно пытается спасти тайскую проститутку от ее незавидной участи.
Самая, пожалуй, интересная, в силу своей саркастичности, линия "Мамонта" связана с героем Берналя. Получив от делового партнера непристойно дорогой и бессмысленный подарок – ручку с инкрустацией из кости мамонта за три тысячи долларов – и потосковав в отеле, Лео летит на острова, желая пожить "без излишеств" и поразмыслить на тему "а вдруг мы все вымрем и из наших костей кто-то будет делать ручки". Мудиссон предлагает нелицеприятный сценарий: западный человек, у которого есть еще совесть, попытается, конечно, "опроститься" (слиться с природой, помедитировать в ашраме, почитать что-нибудь эдакое – в общем, задействовать все доступные ему духовные суррогаты), опростившись же – откроет в себе нечто темное, чего знать и не хотел вовсе; убоится самого себя и вернется к своей тоске у набитого холодильника.

Полностью можно прочитать здесь: "СИНЕМАТЕКА"

"Тупик" - Роман Полански (Великобритания, 1966)

Бандиты и немножко нервно
Фильму «Тупик» при рассмотрении творческого пути Романа Полански зачастую посвящают всего одну строчку, констатирующую получение им высшей награды Берлинале 1966 года. Если предыдущий фильм режиссера, «Отвращение», удостоенный там же годом ранее «Серебряного медведя», анализируют вновь и вновь, находя в нем дополнительные глубины и восхищаясь отточенностью киноязыка, то «Тупик», несмотря на его фестивальный успех, вполне можно считать фильмом основательно забытым. С точки зрения самого режиссера, это, вероятно, несправедливо: «“Отвращение” было средством достижения цели, целью был “Тупик”», - пишет в мемуарах Полански. Сценарий «Тупика» три года ждал своего часа: только ради возможности снять по нему фильм режиссер начал работать над «Отвращением». Небольшая британская студия “Compton”, взявшаяся реализовать этот проект, хотела от Полански незамысловатого фильма ужасов, а получила наполненный сюрреалистической и фрейдистской символикой шедевр, в котором молодая женщина проходит через все круги своего внутреннего ада.
Несмотря на скептическое отношение Полански к французской «новой волне», его сближало с ней стремление деконструировать остросюжетные жанры. «Тупик» стал экспериментом именно на этом поле: позаимствовав завязку из гангстерских триллеров, Полански и его постоянный соавтор-сценарист Жерар Браш наполнили историю новыми смыслами – в духе новых времен. Разрушение классической формы всегда рискованно – оно затрудняет восприятие, априори настроенное на знакомые схемы и внятно прописанную мораль. «Тупик» оценили далеко не все: многие линии здесь ведут в никуда, мрачные или смешные детали застят целое, а атмосфера и настрой для режиссера явно важнее сугубо сюжетного напряжения и четкого жанрового ритма.


Двое раненых бандитов, скрываясь после того, как завалили какое-то неопределенное «дело», добираются до уединенного замка. С приходом прилива замок оказывается отрезан от большой земли. Хозяев дома, средних лет невротика Джорджа (Дональд Плезенс) и его раскрепощенную молодую жену Терезу (Франсуаза Дорлеак), гангстеры берут в заложники, пребывая в ожидании некоего Кательбаха, который должен все исправить. Кательбах не едет, один из бандитов умирает, а под напором второго – здоровенного американца Дики (Лайонел Стэндер) – и без того сомнительная в своих достоинствах семейная жизнь Джорджа и Терезы начинает стремительно разрушаться.
Исследование распада – такова в конечном итоге цель Полански. Люди, оказавшиеся в тупике, не имеют шанса выбраться, потому что жизнь их уже тронута гниением, а для окончательного разложения здесь созданы идеальные условия. В замке еще до прихода гангстеров царит хаос, им правят взбалмошные куры, и всюду лежат протухшие яйца. Тереза после десяти месяцев семейной жизни спит с молодым соседом, а женоподобного мужа использует как удобную мишень для издевательств. Каждый из героев, включая непрошено заявившихся в гости знакомых, неприятен всем остальным и все неприятны каждому. Если что-то и может связывать здесь людей, то одно лишь сексуальное влечение, и то по большей части без взаимности. Дональд Плезенс наращивает напряжение – его Джордж постепенно начинает двигаться расхлябанно и дергано, как марионетка. Франсуаза Дорлеак воплощает, казалось бы, идеал 1960-х – этакая дикарка, вся в движении, больше похожая на Брижит Бардо, чем на собственную сестру Катрин Денев, явившую в "Отвращении" образец интровертной, холодной красоты. Однако Тереза – искусительница и провокаторша – в конечном итоге вызывает брезгливость своей чрезмерной нечистоплотностью. Явную мизогинию режиссера подтверждает и финал фильма.

Полностью можно прочитать здесь: "СИНЕМАТЕКА"